Кейс #1: Конфликт интересов в паре
Хочу поделиться с вами результатами семейной консультации .
Инициатором была женщина, на тот момент у нее был опыт личной терапии, обращение к семейному психологу было впервые.
На момент обращения ко мне, пара была несколько лет в браке. Их финансовое положение было нестабильным, поэтому они жили на обособленной половине в доме родителей. Своя жилплощадь была приоритетной задачей этой пары, однако они по-разному видели скорость достижения этой цели. Один партнер давил и ждал скорейшего переезда, другой опасался рисков ипотеки и считал, что можно потерпеть. Договориться у них не получалось, все общение скатывалось к взаимным претензиям и обидам.
Запрос ко мне был озвучен, как помощь в разрешении этого спора.
Как проходила работа.
В начале встречи я даю паре пространство для высказываний. Я беру на себя роль наблюдателя и смотрю со стороны КАК происходит коммуникация, где происходит разрыв контакта и люди заходят в тупик. Для терапевта важно не столько содержание спора, сколько форма, которую выбирают партнеры. Если люди научатся уважительно общаться друг с другом, они смогут договариваться, о чем угодно.
В процессе разговора становится понятно, что пара не умеет безопасно выражать свои чувства и потребности. Разговор плавно переходит на личности. Моя задача в такой ситуации заметить, чего именно хочет каждый и помочь выразить это в бережной форме (уход от требования к просьбе, использование я-высказываний)
В целом разговор выглядел как конкуренция. Каждый ждал от другого уступок, а компромисс виделся как поражение. Поэтому моей косвенной задачей было помочь им выйти из позиции жертвы. Увидеть не только собственные потери, но и выгоды от принятых решений и удовлетворения от возможности договориться. Если коротко: превратить конкуренцию во взаимовыгодное сотрудничество.
Также в процессе терапии были моменты, когда пара начинала просить прямые советы как им поступать, что является переносом ответственности на терапевта. Моя задача вернуть эту ответственность и прояснить чего они опасаются и избегают.
Что получилось.
По обратной связи от клиентки, видно, что она смогла выйти из позиции жертвы и выделить собственные приоритеты. Такая позиция даст гораздо большую гибкость в дальнейших переговорах. В эмоциональной сфере также были видны изменения, позиции обоих партнеров смягчились от ожесточенной в начале встречи, к сочувствующей в конце, партнеры смогли услышать друг друга.
Это кейс разовой консультации. Для закрепления результатов и наработки навыков ненасильственной коммуникации я рекомендую парам краткосрочную терапию (от 3 до 10 встреч).
Кейс #2: Ревность и контроль в паре
Хочу поделиться с вами результатами семейной терапии молодой пары. На момент обращения ко мне они находились на грани развода. Жена ревновала мужа и обвиняла в том, что он слишком вольно ведет себя с другими женщинами (коллегами, друзьями), при этом ее партнер искренне не понимал, чего от него хотят. Для него было органично быть дружелюбным, душой кампании, он легко входил в контакт с другими людьми, в том числе с девушками. Также одной из претензий жены было отсутствие мотивации у мужа что-то менять в плане работы. Он зарабатывал недостаточно и был зависим от финансовой поддержки родителей.
Запрос ко мне озвучен как помощь в разборе ситуации. Поход к семейному психологу был способом сохранить отношения, не доводя дело до крайней меры- развода.
Как проходила работа.
В начале встречи я даю паре время, чтобы они смогли высказаться. Я нахожусь в позиции наблюдателя и внимательно слежу за тем как происходит коммуникация. Как правило у каждой пары есть свой «стиль» контакта, каждый выбирает подходящие для него роли. В этой паре жена много плакала, выглядела ранимой и уставшей (при этом она считала себя главным взрослым в семье), муж реагировал чувством вины и жалости к ней, пытался как-то заискивать (на что получал отпор), выглядел тихим и послушным.
Такой способ чего-то добиться от партнера был типичным для этой пары, он мог работать на короткой дистанции, но стратегически ничего не менялось. Чувство вины мужа говорило о его пассивном согласии с женой (я сделал плохо любимому человеку), но по факту он чувствовал, что таким образом его контролируют и сопротивлялся этому (я все равно сделаю по-своему). Это классический пример, когда партнеры уходят от взрослой позиции в детско-родительские отношения, когда претензия воспринимается как контроль, а партнер воспринимается как родительская фигура.
Моя работа на начальной стадии заключалась в том, чтобы вскрыть «игру» пары и по возможности наладить взрослый контакт. Для этого я использую феноменологию, т.е описываю клиентам со стороны что я реально вижу (сами они этого не замечают). Далее я называю на понятном паре языке то, что между ними происходит (обычно использую метафоры, детско-родительский пример очень понятен).
В итоге муж начинает видеть не «контролирующего родителя», а реального партнера с его болями и потребностями. Компромисс для него уже не унизительная позиция, а реальный способ договориться. Жена, которая плакала от бессилия, также меняет свой способ коммуникации и прямо проговаривает свои страхи и тревоги. Они начинают разговаривать, слышать и смотреть друг на друга.
Отдельным направлением в работе было исследование ситуации с финансовой безопасностью в семье. Зависимость супруга от родителей и недостаточный заработок, вызывали в жене чувство тревоги. Она выросла в необеспеченной семье и сильно боялась возврата в нестабильное детство. Она привыкла все контролировать и полагаться только на себя, однако такая стратегия привела ее к усталости и выгоранию. Нам удалось поговорить о чувствах супруги и развести ее собственную семью от родительской. Дальнейшая работа с этой — тревогой- это предмет личной терапии.
Кейс #3 «Мы вроде вместе, но я чувствую себя одинокой»
Ко мне обратилась женщина 34 лет.
Она была в браке более 8 лет и описывала свою ситуацию так:
«Мы живём как соседи. Он хороший человек, не пьёт, не изменяет, но я постоянно чувствую себя рядом с ним одинокой».
Основная проблема в отношениях заключалась в том, что любые попытки поговорить о чувствах заканчивались одинаково. Когда женщина начинала делиться тем, что ей не хватает внимания или эмоциональной близости, муж реагировал раздражением или закрывался.
Чаще всего разговор заканчивался фразами:
— «тебе всегда мало»
— «я и так всё для семьи делаю»
— «зачем всё усложнять»
Со временем женщина начала сомневаться в себе и всё чаще думала, что, возможно, она действительно слишком требовательна.
Как проходила работа
На первых встречах мы подробно разбирали, как именно происходят их разговоры.
Оказалось, что женщина пытается достучаться до мужа через объяснения, просьбы и эмоциональные разговоры. Но для её партнёра такие разговоры воспринимались как давление и обвинение.
В ответ он защищался привычным способом — уходил в дистанцию.
Чем больше она пыталась говорить и объяснять, тем сильнее он закрывался.
Так постепенно сформировался замкнутый круг:
желание близости → разговор → защита и дистанция → ещё большее чувство одиночества.
Что удалось понять
На консультациях стало понятно, что муж женщины вырос в семье, где о чувствах практически не говорили.
Любые эмоциональные разговоры для него автоматически воспринимались как конфликт или претензия.
Поэтому его психика защищалась привычным способом — уходом от разговора.
Это не означало, что ему безразличны отношения, но его способ справляться с напряжением был именно таким.
Что изменилось
Женщина начала по-другому видеть динамику их общения и перестала автоматически воспринимать дистанцию мужа как безразличие.
Мы также обсуждали новые способы разговора, которые не запускают у партнёра защитную реакцию.
Это позволило снизить количество конфликтов и постепенно вернуть в отношения больше спокойного контакта.
Результат
Женщина перестала воспринимать себя как «слишком требовательную» и стала лучше понимать, какие процессы происходят в их отношениях.
Иногда уже это понимание помогает перестать разрушать себя в бесконечных попытках «достучаться» и начать выстраивать более устойчивый контакт.